?

Log in

No account? Create an account
лид
дверц
umorin
"Ты, бездельник"


Ты,
бездельник,
случайных стихов
полусонный ловец, неумеха,
на железный засов позабывший от смеха
запирать осторожную дверь, ожидание счастья
сделав главным...
                         - Что скажешь теперь,
                                                        ставши частью
этих сумраков, степи, небес,
и крупичатой ноши
                            облаков?
                                Заглянувшей в подъезд стайки кошек.
Пролепечешь
оттуда, где слов дымный порох
вряд ли громче младенческих снов и печальных укоров


А.Уморин


+++

=============================================
ВСЕ теги страницы
==============================================
Tags:

Дерево, населённое птицами
дверц
umorin
Ярким утром июня, когда чистый воздух уже и прогрет, Ангелина идёт по желтой от пыли дороге. Облитая горячим солнцем её фигура колонной наклонена вперёд, оттого движение кажется более неукоснительно. Платок Ангелины неяркий, против уха, будто наклеена, сидит и молчит пчела.
Мир прозрачен и пуст до горизонта, на синем небе солнце одно. Щегол, невидимо повиснув в неведомой высоте, долгой-долгой соломинкой льёт свист. Звук набирается слоями, как желе, изредка проклюнутый криком суслика. Степь одета теплом и светом, лишь снизу его высунута кружевная оторочка звуков. В ближнюю, слева от Ангелины щетину овса ударяет туп-туп-туп... её шагов, весьма решительных и спорых, справа же от неё бескрайнее поле, где шаги глохнут, и одинокое дерево, распространив по всем сторонам свои тёмнозелёные листья, стоит покойно, некогда, прежде, доверив пальцы и листья погодам, да на том и покончив дело. Будто бы вышло замуж. Оттого птицы, облюбовавшие в нём места для гнёзд, поют стройно и слаженно, а бесконечное небо растворяет их кисловатый звук, как синий сахар, густея, становясь синей. Небо и земля летней степи подле дерева уже очевидно сведены единым замыслом, и лишь движение Ангелины одиноко. Ничего, кроме стука своих шагов не понимая, не слыша, и мелькания подола не видя, раскрасневшаяся под тугим платком, она идет и идет, клонясь вперёд, словно, за темя влекомая мыслью, с утра обуревающей её.
Меж тем, поле, где пролегла дорога, постепенно меняется, забирая вверх. Луговые цветы с их яркими головками отстают, травы становится жеще, а заячьи следы, пятнавшие парными ежевичками дорожную пыль, исчезают: подымаясь на холм, путь подходит к селу.

Read more...Collapse )

три кота
дверц
umorin
ГДЕ ТРИ КОТА...

Где три кота сидят во тьме,
там, видимо, сидеть и мне,
тебе, и всем, кто грустен тут.
Идите в лес, коты нас ждут,
наставив узкие зрачки,
светя ночам
как светлячки,
Ни слова, ни! Молчанье, лес...
Зелёный сумрак вверх полез,
до крон. Оттуда
капнул вниз.
И - три кота тотчас взялись
на тьмой поваленном стволе.
Вот там и я.
Там место мне.
И ты иди сидеть к котам.
День режет глаз? Там место! Там!
Сиди, хвостом свисая вниз
Молчи, - над головой навис
зеленый шум далёких крон.
Сиди, и, чуя долгий стон
и вой усталых городов,
себе шепчи:
я жить готов
я воли жажду,
а не дней,
завинченных судьбой моей,
Не шума, дерзости
а сна.
Поскольку в снах
мечта, полна
как волны, плещется у глаз.
- Покой. Покоя!
В третий раз
едва лишь это повторишь,
ты - кот.
Втроём на пне сидишь,
И хвост висит.
И вот-вот сон.
С мечтами - лучше жизни он!
Её светлей или темней,
но
ярче.
Вон из долгих дней
в зеленый сумрак, где коты.
Там буду я,
будь там и ты.
.
Умрн
9.05.18

Лис 3
дверц
umorin
ПАСЮКИ

Под глубоким снегом бегаю серые пасюки. Ходы-ходы-ходы под снежным покровом, избы и кладовые, капканцы, огурчики и погребцы, и, сойдясь на развилке, они шепчутся, переходя на английский.
Или иврит?
Вверху снег.
И крысы едят-едят-едят, вставая сапожками на резные стульчики поглядеть в ротную стереотрубу, или во взблёскивающие в ледяном насту бинокли, жуют, не снимая маленьких, движущихся от жевания рогатых касок. У пасюков планы:
1. Связать Лиса.
2. Прогнать Лиса.
3. Сжевать Лиса.
...Четвёртый, пятый и шестой план в разработке, а вот седьмой в инстанции, и, говорят, что вот тот уже - да! Он наконец. Уж этот-то...  Потому пасюки шепчут, теснятся, взблёскивают, жуя-жуя-жуя...
...Слов Лис не разбирает. Ленив и толст, он высунулся из норы в бугре, заполнил вход, да так и стоит. Или лежит? Вход кругл, кругл и Лис. Голову свесил, глаза закрыл, недвижен.
Солнце медленно водит лапой по рыжей шкуре, ероша, шкурой шурша. От лопаток, мимо ушей и - до - глааззз. От глазика вверх-вверх, мимо ушей и - до - ло-па-ток. Солнцу бы самому сесть в круглой норе, глаза прикрыв. А ручки свеся, ладонями, их тыльной стороной к земле, пальцы вверх. И если коричневый палый лист под косточкой безымянного займётся вдруг, задымит, - удивлённо поднять бровь:
- Гляди-ка! Уж когда и забыло...
Да норы Солнцу нет, вот, только гладить Лиса, а тот полуспит, гад. Голову свесил, глаза закрыл, затылку теплым-тепло.
Крикни ему:
- Па-сю-ки! - не шелОхнётся. В норе, небось, пока вход соломой заткнёшь, надышишь, поуспокоишься - полночи долой. Иной раз и валерьянка без пользы, а тут, едва тёплые пальцы Солнца до головы, бух - и сон.
- Бух и слон. - шепчет Лис. Слон медленно вплывает в сон с правого уголка глаза. Серый хобот, мягкие ноги, ноги морщинистые, хвост... И опять; хобот, хобот, тепло. Дышит слон в сон теплом.
И Лис спит. Круглый, под Солнцем, в круглой норе.
Да, и что-то там пасюки...

Умрн

.
29366012_405695066545510_9070255843256036867_n

Лис
дверц
umorin

Лис встал, и подошёл к трюмо. Чашечки с ложечками в трюмо жалобно позвякивали - тяжёл стал зимний. Лис походил бы на булыжник, когда не лапы и хвост.
- М-многовато кушаем. - подумал он, неодобрительно глядя в зеркало. То провисло под его отражением. Опасливо, он вбил в зеркало гвоздь и только тогда уже потер щеку с заскрипевшими усами.
Усы были белые, крепкие, и, в отличие от толстяка, легко высовывались из норы. Лис даже отпускал их на волю:
- Походите-ка, поразведывайте.
И те уходили в пыли, под солнце, постепенно теряясь в зеленеющей молодой весной траве.
...Кузнечики - бормоталось усам. ...Маки. Павлиний глаз...
Сначала исчезали до пояса, а там и с головой. Некоторые повязывались бабьей красной косынкой. Так было красиво: красное на белом. Потом возврашались, неся в зубах кролика или ястреба. И тогда кушали, урча и вздрагивая в ответственных местах. Съевши, били в ладошки, умильно склоняя голову набок.
Ах ты ж мой хороший! Откушал, откушал!

Зевнув, уходили в нору.
...Шевелились на толстом сене. Засыпа-а-а-али. Посапывая. Во сне повизгивая.
.

..

ЛИС И КРУГЛАЯ КРЫША НОРЫ

Круглую крышу норы берут не с наскоку. Круглую крышу, чей снег едва подпотел под солнышком, а сам толст и кряжист, берут, подойдя и топчась, и бессильно махая лапой. А после отходят понуро, поскольку, мыслимое ли дело: круглая крыша норы! Но, поев, возвращаются - надо, что ж.

Но и тогда ни с места, потому как снег холоден и кряжист, а ты без шубы с валенками.
Хотя, какая шуба? Свою носи.
Хотя, валенки, честно, не помешали б.
Но пора лезть, и, с чувством, будто тебя разбивают на миллион хрустальных осколков (не врать, так почти бесчувственно), засовываешь левую голую лапу в снежную стену, и опершись больной правой, вда-авливаешься туда весь, чувствуя, как ледяная крупа колется и сквозь подшёрсток. И, упираешься задними, лезешь, и, поворотя нос, не глядя, переваливаешь эту тоску, будто по бронированной, у крокодила, гребнистой спине.
Под лапами скользит.
- Зачем, Лис? - не скажет. Лезет на круглое, пуфф-пуфф, задыхаясь, в снег. Упорно работает, на рыжей спине отчётливо ходят лопатки. Вот, извиваясь, ныряет в снег и уже наполовину пролез... Ещё ныряет и - две трети... И вот, впереди уже только купол, где живут вздохи, холод, мокрые подмышки лап с ухом, что забил снег.
А лезть надо, как рыбе - плыть, как жабе ходить степенно, с портфелем, по берегам камышьих, бескрайних болот. И Лис лезет, промахивается мимо вершины, на той стороне поворачивается назад, как ручей, протекает в снегу, как поезд проезжает в снегу, кладя уши вбок, свернув хвост в кольцо.
Географический центр крыши норы - говорит он вслух. Геогра... - тут в рот попадает снег. - ...Достигнут.
Миг не отмечен ни флагом, ни синим шариком в небе. Одно только Солнце вверху. И можно просто стоять, утоптав и раздвинув снег, а можно медленно приподняться на подрагивающих уже ногах в нараспашку раскиданную под небесами свободу, в простор над бесконечным белым, - уже не метрвенным, - но словно взявшимся с краю тоненькой кисеёй жизни горизонтом.

Кись-кись-кись, кисея!

Тихо в ответ. Только дальние блёстки под солнцем. Молчат, но есть.
- Жи-изнь! - орёт толстый рыжий, до пояса встав из снега.

- Жи-изнь!

.

gplus-1504958543


На вид - слеза, на вкус...
дверц
umorin

До армии я поступал в Баку в какой-то нефтяной институт. На третьем, физике, срезался, и, когда в прострации сидел на бульваре, то подошёл парень, сдававший со мной и сдавший мгновенно, азербайджанец, именно что с печатью гения на челе, с лёгкостью цирковой обезьяны тут же пятью способами решил затруднившие меня уравнения и канул. Это был 87-й год.
В 11-й школе Сумгаита однажды нам (заменяя Надежду, мать ее за ногу, Александровну)
преподавал матешу человек, изобретший изделие, рядом с которым устройства с восстановительной ядерной реакцией и близко не стояли. Работал с Сахаровым, бежал из Академгородка, когда осознал, что изобрёл...
На втором квартале, через подъезд от меня жил мой друг, Самед, гениальнейший математик. Не помню, что он там окончил. Что-то предельно московское, потом связи оборвались.
Серёжка Трякин со мной в универе учился. Гений. Спивался, от невостребованности, но - гений.
Гениев в России много, вот что правда. Но Россия особая страна, и будь у нас гении вообще как алоэ, в каждом окне, мы всё равно испортим дело.
У народов есть судьбы. Есть она и у России. На вид - слеза, на вкус - горька.
Просто знать и всё.

.

29186999_2046715262035321_7890708577039092991_n


Я прошу Тебя...
дверц
umorin


Я прошу Тебя, укрепи мне темя
Чтобы бить о стены моей темницы
Чтобы быть с Тобою хотя бы время
Пока боя звуки блестят, как спицы,

что судьбу вязали, спуская петли,
пропуская их, обойдётся, что там,
оттого и вышли кривые песни,
вместо как у всех, 
- поддаваясь счётам,
поддаваться краткой линейке меры,
выбирать рукой, подаваясь к букве
при любой попытке усталой веры
наплевать на всё, да наесться клюквы,
вместо Страны Оз,
утверждённых думой,
зарубежных виз, и усердной жатвы,
Наплевать, сказать,
да свалился шубой
от натужныx поз 
до себя обратно, 
Там все тот же дом 
на краю пролива
каменный забор, округлённый мелом,
где вдвоем с одной
дочерью прилива,
не закрыв дверей,
сопряженны телом,
слипшись, раздвигаем слепые степи.
На свободу, дождь от цепочек молний!
Правим ходы вод, так, что запах серы
изо всех колодцев исходит.
Чёрный...
вечер приходит следом,
будто банку краски пролили в воду
осы на столе возле крошек хлеба
нажужжат нам завтрашнюю погоду,
где в щепотке солнца
размещан воздух, 
серебристый снизу,
с земной изнанки,
и чаинки чаек, шьют небу отдых,
а быть может скатерку-самобранку
и от моря к морю идут дельфины, 
разводя волну, над волной, с улыбкой
говоря: 
живи, видишь над проливом 
полетела чайка
с синей рыбкой.


12.3.2018
.
Умрн
.






Глубже
дверц
umorin
Ты все еще болеешь мной.
Я знаю. Я болею тоже
И дни, как флейты вразнобой. -
Нет - пальцы, пробегая кожей
моей - твои.
Одно твердят
Люблю, люблю! Но нету рядом
обнять.
Сказать: возьми назад.
Меня. И большего не-на-до.
Да нету большего! Дано
одно, одно, одно виденье:
Два, слившись, падают на дно
На миг весёлый, на мгновенье.
Но
исчезают навсегда.
Где двое - третий там бессилен.
Ни взгляд, ни окрик ни беда.
Она и он.
И
мир,
- обилен
ли, пуст,
- съезжает прочь.
На роликах, и тише, тише.
А двое остаются.
- Ночь.
Все глубже.
Далее.
И выше.

10.3.2018
.
Умрн

Кто ты?
дверц
umorin

Что ты выходишь в поле, поднявши палец,
Будто указы небу твоя забота.
Кто ты, припомни имя своё, скиталец,
сорванный, словно лист от простой работы
ждать, хлорофилл копя, подставляя к фото
внутренний край,
чтобы вслед, заменяя внешним,
тени, приметы, области грусти
- счетом
перебивать, пока время издохнуть меньшим,
чем появился,
ссохнуть,
скрипя от скуки,
твёрд и коричнев, дыркой измеря память,
синими жилами соединяешь руки
с вечностью, чтобы в нее отправить
капельку крови: Был, де, и точка следом.
Что еще может лист, когда грудью в дышло?
Кто ты, идущий полем, поднявший палец,
словно бы крест опустелый,
и тело вышло?

10.3.2018
.
Умрн


Ты будешь ангелом
дверц
umorin
Ты будешь ангелом, а я - серебряной трубой,
На нитке пестрой шерстяной
подхваченной петлёй
по долгу службы и души, на левое плечо,
носить, покуда кипяток не капнет горячо
на темя с дикой высоты,
куда не доглядеть
Но дед там жив, и мать там есть,
и пёс, и кот. А смерть
смешна, как красным, в дневнике:
- Не выучил урок.
Поэтому ты ангел,
я - на дудочке замок.
Чтобы когда ты к небесам
На крылышках вспорхнёшь
Я стану серебром звенеть
И ждать, как пёс, как нож
Без сна под тёплою рукой
- Вернёшься ли? Ответь?
Скажи, пока я тут, внизу,
и где-то рядом - смерть.
.
#AUmorin
.
3.3.2018

Дети-ОблакА
дверц
umorin

За синим мысом ходят облака,
Как дети, неодетые, спросонок.
Они в рубашках тоненьких, пока
спит бабушка, и тёти. От колонок
заборов, края огорода, птиц
и до запретнополосатых кошек
доступно все.
и можно уходить, и уходить,
вне зрения окошек,
теряясь в горизонтах, босиком,
По склону улицы, где, ласканый веками,
булыжник гладит пяточки руками,
чуть холодя животик ветерком.

#AUmorin
.
1.3.2018


Закат и Керчь
дверц
umorin
Когда закат пускает в небо
опУшенной стрелы перо,
И птиц чаинки и напевы опёрты в твёрдое ребро
хребта, сползающего кошкой,
к проливу, Удить знобких рыб,
Идущих ощупью, как ложки
Светясь на глубине
То грипп
Вечерних скал, песков, причалов,
судов, бегущих по воде
Как Он когда-то, от начала -
доднесь слышнее. К их беде,
бессильны синие тоблетки
и, жёлтых, капельки микстур,
лечить. И крылышки и ветки
склоняются, как абажюр,
укладываясь для болезни
ночь на подушке коченеть
и кашель давится салфеткой,
И тьма спускается соседкой,
со шприцем, оправлённым в медь.

Там, круто подсучив футболки,
Нагреты в красном кипятке
И яд и кровь для вены тонкой
Стоят с иголками в руке.
И чёрных солевых кристаллов
На стержнях заострённых гроздь
Горит под фонарями ало
Чтобы ломая твою ось
Расплавить, выпластать, разрезать,
и пледом чёрным удушить
Всё, что под небом на манеже
Как год, тысячелетье прежде
пыталось, нежное, дожить,
Играло, ахало, светилось,
Включало лампочку, цвело.
Спать нет нет нет нет, не ложилось,
Хотя дремало, не ушло.
Писало напоследок письма, звонило маме, мыло пол,
И по дворам сжигало листья,
чтоб горький дым из детства брёл
Клубами, согревая память
Где вечер, старый добрый врач
Не лечит.
Поздно. Не исправить.
И, в колпаке, сам ночь- палач
заходит, красном, раздавая
уколы, кашли и, ножом,
отчёркивая метку края,
чтоб знал,
где сном я был сожжен

Умрн
1.3.2018

Керчь
дверц
umorin
Меж корпусами чёрных кораблей
Чернила заострёнными волнами
Окрашивают рыб и якорями
Пр глотку вдавлены удавами цепей

Густая сталь напряжена волной
Намотана чугунами лебедок
И бриз уже устал идти войной
На копуса медлительных молодок
Прикованных по берегу рядком
Огромнотянутых, потасканных штормами,
Со ржавью подведёнными глазами,
Опушенных по краю рта ледком,
И дремлющих.
И в дрёме за бронёй
Тысячетонной сталью, за болтами
- летящих в солнце, на закат, боками
весь день светясь под сеткой золотой!

Умрн
1.3.2018

За медным горизонтом
дверц
umorin



За медным горизонтом - синий лёд.
За раскалённой медью - стылый сумрак
И если пароходу плыть вперёд,
следи за кочегаром, чтоб не сунул
за дверцу в печь, в огонь
- рубашку с плеч, 
собаку в будке, мостик перед речкой, 
ту яблоню, что удалось сберечь, 
когда рубили сад, Крылечко,
фантаститику, - болел, дарила мать,
кота на тополе, за ним ты лазил выше, 
чем дом стоял, и, если бы, на крышу 
хотел ступить, тогда пришлось упасть,
обрушиться из ласковых ветвей
лететь , лететь, приняв в рассчёты ветер,
и к вечеру, а может, на рассвете,
- на четвереньки - в шифер!
Замереть.
Лежать ничком, пока шуршит в ушах
густой крови взбесившийся кузнечик.
и с небосклона солнца падишах, 
не отвлекаясь ледников и речек,
диктовок океанам, островам, 
и Азиям с Америками кряду,
Шепнёт:
- Ну, что, упал?
Так надо.
Вставай, малыш. 
А кошку я подам.


Умрн
.
27.2.2018
.

День ходит молча...
дверц
umorin



День ходит молча. Пылен и усат,
Прихрамывая к вечеру. Красиво
Одет, острижен, лак воды залива
Лежит у дня на рыжых волосах.
А ветер все гоняет голубей
Свистя и до затылка сдвинув кепку.
Ему бы вот отправиться в разведку,
Уж он бы там нахлопал фонарей!
Уж он бы выскочил один на семерых! 
На сорок, что там! Да хоть целой сотне...
Он, ветер, смог бы!
- Что вы там несёте?
Тому вот так! А этому поддых!
А тех троих одной, одной рукой, к тому же ле-вой!
Знаете, как это?
Вот так возьму, сгребу, сдавлю, и - эхо
Одно останется. Воронкою пустой.
- Смету и смою след!
И он плюет, 
и шапку на затылке оправляет, 
свистает голубю, и сизарёк кивает, 
ни дня не прекращая свой полёт.
.
Умрн
.
27.2.2018
.