umorin (umorin) wrote,
umorin
umorin

"ЛЮДИ И НЕЛЮДИ – «ТАТУИРО» ЕЛЕНЫ БЛОНДИ" рецензия Дженни Перовой на первую книгу талантливого автора

 


Я рада, что вышла из печати первая книга «Татуиро», но мне жаль, что не все три сразу, потому что прочесть только первую - все равно, что не прочесть ничего.
А я прочла все три – вот как мне повезло! И дала свои имена всем троим: первая – книга вопросов, вторая – книга действий, третья – книга ответов.
Это для меня так.
Для другого – будет иначе.
Потому что каждый найдет там свое.



Первое, что сделаю я, дочитав роман – зарою свой фотоаппарат, похороню его в черной земле, забросаю сухими ветками и ржавыми листьями. Разве я смогу так снять, "чтобы получилась печальная нежность запотевшего стекла, перед которым склонились предметы, думая свое, а за ним, за дорожками слез - мягко изломанные ветви деревьев и дачные стулья, вросшие в серую траву..."
Разве я смогу увидеть так…
Безнадежно.
Ни одну книгу я еще не читала так долго.
Ни одной книге я не сопротивлялась так активно.
И так бесполезно – потому что она меня победила.
Ни одну рецензию я не писала так мучительно.
Наверное, это потому, что я знаю автора – Елену Блонди.
Потому, что я понимаю, из чего выросла ее книга – из какой боли, из какой надежды, из каких желаний.
Из какого опыта жизни.
Противоположного моему настолько, насколько огонь противоположен воде: там, где она шла вперед – я сворачивала; где она теряла – я находила; где она обретала – я упускала сквозь пальцы. Она шьет – я могу только наметать. Ее швы прочны, а нитки завязаны узелками. Мои швы расходятся, а нитки расползаются…
Она не боится.
Я…
Вот я и сопротивлялась: ведь на страницах романа меня настигла та жизнь, которую я знать не хотела, которую отталкивала, которую не признавала.


Игорь Лазарев


Я не хотела ничего знать про зверя Карпатого и демона Яшу, про глупых девчонок, готовых ради любви на такое, что и воображать страшно, про гламурных фотографов и актрисок, про глянцевую и грязную жизнь.
Про Нелюдей.
А на самом-то деле все звери и демоны, вся грязь и боль – внутри нас самих.
Но в нас – и азарт творчества, и страсть познания, и сострадание.
И любовь.
"Любовь, вызывающая смерть, и ужас, превратившийся в любовь.
Место, где темнота встречается со светом и, перемешиваясь, они создают жизнь. Такой, какая она есть, всегда, и мы все - на этой грани.
И каждый волен выбрать сам, что он увидит на сделанном Мастером снимке…"

Мы и люди, и нелюди.
Всё – мы.
Ты сам кормишь своих демонов – или ангелов.
Сам растишь своего зверя. Или птицу.
Ты сам выбираешь, какой дорогой идти.
"Есть три травы, схожие внешне. Лист дают острый и тонкий, темной зелени и рыжеют от зноя одинаково. По весне, после снега, отсчитав тридцать солнц, выбивают из корня колосья - одинаковы цветом и запахом. И через луну - высыхают. Когда ветер ложится в лощинах - звенит краем листа, как тонким железом, выберень-трава. И о звон ее можно порезать ухо, если проснешься не весь.
Тебе нужна лишь одна, правильная. Но выбрать ее - только уходя в степь, не беря с собой ничего, кроме глаз и мыслей. Гляди вкруг себя, думай степь. Не раз пойдешь, не два, а десять раз по два. И в один из разов увидишь, как после злого тумана падет на нее роса. Верной будет трава, что на узких листах держит круглые капли с искрой солнца ушедшего дня. А качнешь - не упадут. Траву не рви, чтоб не ранить ладонь, а только подставь, и вели каплям в руку упасть. Веки смочи и губы. И тогда изберешь то, что твое, даже если не ведал."


И все-таки – ну не могу я ничего с собой поделать!!! – не нравится мне этот Мастер Витька, и две Наташи тоже не нравятся! Все кажется, что одна из них лишняя, и вообще – дай мне волю! – я много чего повыкидывала бы из романа, чтобы он стал стройней, четче и просторней; много бы нитей пообрезала, чтобы не торчали бесхозными хвостами: ну, например, зачем эта портниха с волшебной вышивкой на платье? Она появляется один раз в первой книге и больше никогда, а я помню ее на протяжении всего романа!!!
Имя – забыла, а саму – помню.
Но!
Если мне позволить выбрасывать и кромсать – это будет уже мой роман.
А у Елены – вот такой.
Он не идет по прямой, как пионер с барабаном (господи, причем тут пионер?!) – он ползет, как змея. Прихотливо и своевольно. Сверкая пестрой шкурой.
И только ты привык, что шкура желтенькая в ромбик – змея сбросила кожу и стала зеленой с черной полосой по хребту! А потом еще и еще…
Надеюсь, что Лена меня простит, но все-таки - все-таки!!! - мне больше нравятся те части романа, где про мир иной.
Про иные миры.
Миры, через которые летит мертвая птица
Про те миры, что стоят за плечами обыденного, что прорастают в него змеиными плетями побегов и открываются черными дырами…
В этом мире оживает татуировка, плывет с рыбами Дарья, бежит рыжей лисицей Лариса и бродит по степи мальчик Васька, слышащий голоса травы и все знающий о том,"... как по ночам вырастает в степи старая церква и утром нет ее. Про баб каменных, что бродят в траве и от взгляда валятся, а отвернешься - снова стоят за спиной и слепыми глазами на тебя смотрят, смотрят.
...Как из воды, когда она светится, выползают светилявочки, размером с Васин кулак, пищат так, что уши режет, и в руки брать нельзя, а то в прорезанную дырку в ухе прыгнет и останется там. И тогда не будешь слышать здесь, а все только оттуда, из-под моря.
...Про дырку среди камней, куда в Бешеной вода уходит. Сто лет уходит и все никак не уйдет, а как засосется туда вся, то и откроется на дне бухты тыща костей и черепов - все обмотанные золотыми цепями.
...О девочках черного винограда, которые в старом винограднике за сосновым лесочком, и кто их видел, у того на сердце открывается глаз и все время плачет".

И больше нравится про мир, опоясанный змеями - где мастер Акут, раненый любовью, и женщина Найя, принесенная западным ветром, где охотник Меру и красавица Онна, вождь Мененес и его юная безымянная жена.
Где так просто и страшно жить.
Где летают серые бабочки сумерек и владыки выбирают себе жертву.
Эти миры придуманы, созданы, воплощены автором – и я слегка завидую тому наслаждению, которое испытала Елена, нанизывая на нить своего повествования яркие бусины образов, плетя циновку текста.
Мое наслаждение – читателя – не меньшее.
Просто оно - другое.
Творить – слаще!
У Елены слова – живые. У них есть плоть и кровь, вкус и запах. Одни – шершавые, как скорлупка ореха ош, другие – гладкие, как морские камешки. Все, что видит Елена, становится словами. И, читая ее слова, ты видишь – "...мягкую глину, продавленную пальцами ног, суетливую струйку воды, мокрую пружину рыбы, тайные заплатки снега среди холмов в степи и слышишь, как издалека, от четкой линии горизонта, вплывает в уши размытый и тоже бледный крик птицы...
Каждый пишет, что он слышит – каждый слышит, как он дышит…"

Дыхание этой книги – неровное: так хватает воздух сорванным горлом бегущий - так задыхается, хрипя, тонущий - так забывает дышать прячущийся…
Так дышит страсть.

И хотя путь книги прихотлив и по-змеиному извилист, дойдя до конца, ты поймешь главное: этот хрупкий мир, опутанный змеями, стоящий на краю погибели, спасет только женщина.
Как бы не старались все эти Витьки, Степки, Акуты, Меру и Мененесы.
Только умная женщина, умеющая любить.
И это важно.
Потому что одной любви – мало.
И одного ума – недостаточно.
Разум без любви несет смерть.
А сон разума рождает чудовищ.


Дженни Перова
(je-nny.livejournal.com/579386.html)






Книгу - в Москве и на Украине - можно заказать по ссылкам, указанным здесь:
zhurnal.lib.ru/b/blondi/tatuiro-book.shtml
Tags: перепост
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments